Аркадий Бурштейн. Слушающий голоса тьмы

Всё, что я чувствовал тогда, Те думы — им уж нет следа; Но я б желал их рассказать, Чтоб жить, хоть мысленно, опять. В то утро был небесный свод Так чист, что ангела полет Прилежный взор следить бы мог; Он так прозрачно был глубок, Так полон ровной синевой! Я в нем глазами и душой Тонул, пока полдневный зной И жаждой я томиться стал. Из-под ног Катился вниз — за ним бразда Дымилась, прах вился столбом;.

Лермонтов М. Мцыри

Ни создатели сайта, ни хостинг-провайдер, ни кто-либо еще не несут никакой ответственности за собранные здесь материалы. Все авторские права принадлежат их владельцам. Если владелец авторских прав не желает, чтобы его произведения были доступны через наш сайт, ему достаточно сообщить нам об этом.

Змея скользила меж камней; Но страх не сжал души моей: Я сам, как зверь, был . Про битвы чудные меж скал, Где всех один я И бледен он меж плит сырых, И долго листьев Лишь змея, Скользила бережно, потом, Играя.

Скажи, я слабою душой Не заслужил ли жребий свой? Поведение Мцыри уже полностью определяется устремлениями к свободе. Образ Мцыри — оригинальное создание Лермонтова. В отличие от разочарованного героя романтической поэмы , Мцыри свойственно стремление к яркой и полноценной жизни. В его романтическом образе поэт создал героический характер борца против гнета и насилия над личностью. Мцыри противостоит монастырскому миру, так как монастырь — это символ действительности, враждебной природной естественности и простоте.

Природа в поэме не только живописный фон, но и действенная сила. В ней — величие и красота, отсутствующие в человеческом обществе. Природа заключает в себе грозную опасность, но она же приносит радость наслаждения красотой, дикой вольностью, позволяет герою в полной мере проявить себя. Позиция Лермонтова определяется руссоистским утверждением, что в природе человека — залог возможной гармонии, между тем как в обществе, напротив, — источник дисгармонии.

Проблематика поэмы предвосхищает типично толстовскую литературную ситуацию: Висковатова о возникновении замысла поэмы, основанный на свидетельствах А.

И в час ночной, ужасный час, огда гоза пугала вас, Вы ниц лежали на земле, Я убежал Обаз голубя в пиведенных стоках недвусмысленно пивязан к монастыю. В стенах Обители живут пишельцы, говоящие на чужом языке, исповедующие чужую веу, важдебные миу Хаоса, а потому, естественно, боящиеся гозы воплощения Хаоса в моей модели. Таким обазом, Голубь — это метафоа обитателей миа, где людям не делают зла.

о мы знаем, что обаз Голубя вообще в хистианской тадиции устойчиво связан с воплощением котости и Духа Святого — вспомним Евангелие.

Бледный свет Тянулся длинной полосо тёмным небом и землёй, И, гладкой чешуёй блестя, Змея скользила меж камней; Но страх не сжал души .

Из-за горы И нынче видит пешеход Столбы обрушенных ворот, И башни, и церковный свод; Но не курится уж под ним Кадильниц благовонный дым, Не слышно пенье в поздний час Молящих иноков за нас. Теперь один старик седой, Развалин страж полуживой, Людьми и смертию забыт, Сметает пыль с могильных плит, Которых надпись говорит О славе прошлой - и о том, Как, удручен своим венцом, Такой-то царь, в такой-то год, Вручал России свой народ. Она цвела С тех пор в тени своих садов, Не опасаяся врагов, 3а гранью дружеских штыков.

Тот занемог, не перенес Трудов далекого пути; Он был, казалось, лет шести, Как серна гор, пуглив и дик И слаб и гибок, как тростник. Но в нем мучительный недуг Развил тогда могучий дух Его отцов. Без жалоб он Томился, даже слабый стон Из детских губ не вылетал, Он знаком пищу отвергал И тихо, гордо умирал. Из жалости один монах Больного призрел, и в стенах Хранительных остался он, Искусством дружеским спасен. Но, чужд ребяческих утех, Сначала бегал он от всех, Бродил безмолвен, одинок, Смотрел, вздыхая, на восток, Гоним неясною тоской По стороне своей родной.

Но после к плену он привык, Стал понимать чужой язык, Был окрещен святым отцом И, с шумным светом незнаком, Уже хотел во цвете лет Изречь монашеский обет, Как вдруг однажды он исчез Осенней ночью. Темный лес Тянулся по горам кругам. Три дня все поиски по нем Напрасны были, но потом Его в степи без чувств нашли И вновь в обитель принесли. Он страшно бледен был и худ И слаб, как будто долгий труд, Болезнь иль голод испытал.

Он на допрос не отвечал И с каждым днем приметно вял. И близок стал его конец; Тогда пришел к нему чернец С увещеваньем и мольбой; И, гордо выслушав, больной Привстал, собрав остаток сил, И долго так он говорил:

Слушающий голоса Тьмы

Всуе, что я чувствовал тогда, Те думы — им уж нет следа; Но я б желал их рассказать, Чтоб жить, хоть мысленно, опять. В то утро был небесный свод Так чист, что ангела полет Прилежный взор следить бы мог; Он так прозрачно был глубок, Так полон ровной синевой! Я в нем глазами и душой Тонул, пока полдневный зной И жаждой я томиться стал.

И гладкой чешуей блестя,. Змея скользила меж камней;. Но страх не сжал души моей: Я сам, как зверь, был чужд людей. И полз и прятался, как змей.

Все, что я чувствовал тогда, Те думы — им уж нет следа; Но я б желал их рассказать, Чтоб жить, хоть мысленно, опять. В то утро был небесный свод Так чист, что ангела полет Прилежный взор следить бы мог; Он так прозрачно был глубок, Так полон ровной синевой! Я в нем глазами и душой Тонул, пока полдневный зной И жаждой я томиться стал.

Мцыри - Лермонтов М.

Ко мне он кинулся на грудь: Но в горло я успел воткнуть И там два раза повернуть Мое оружье Он завыл, И мы, сплетясь, как пара змей, Обнявшись крепче двух друзей, Упали разом, и во мгле Бой продолжался на земле. И я был страшен в этот миг; Как барс пустынный, зол и дик, Я пламенел, визжал, как он; Как будто сам я был рожден В семействе барсов и волков Под свежим пологом лесов. Забыл я - и в груди моей Родился тот ужасный крик, Как будто с детства мой язык К иному звуку не привык

Змея скользила меж камней; Но страх не сжал души моей: Я сам, как зверь, был чужд людей. И полз и прятался, как змей.

Но людям я не делал зла, И потому мои дела А душу можно ль рассказать? Я мало жил, и жил в плену. Таких две жизни за одну, Но только полную тревог, Я променял бы, если б мог. Я знал одной лишь думы власть, Одну - но пламенную страсть: Она, как червь, во мне жила, Изгрызла душу и сожгла. От келий душных и молитв В тот чудный мир тревог и битв, Где в тучах прячутся скалы, Где люди вольны, как орлы. Я эту страсть во тьме ночной Вскормил слезами и тоской; Ее пред небом и землей Я ныне громко признаю И о прощенье не молю.

Угрюм и одинок, Я вырос в сумрачных стенах Душой дитя, судьбой монах. Я никому не мог сказать Священных слов"отец" и"мать". Конечно, ты хотел, старик, Чтоб я в обители отвык От этих сладостных имен, - Напрасно:

Михаил Юрьевич Лермонтов. Мцыри

Определите, в каких предложениях возможна замена Пожалуйста помогите! Определите, в каких предложениях возможна замена местоимения мой на свой и наоборот. Вставьте пропущенные буквы и знаки препинания. Замена возможна"свой идеал" 5 Поначалу жизнь моя была обыкновенная. Возможна"у родичей своих" 8 Напрасно прятал я в траву мою усталую главу. Замена возможна"свою усталую главу" 9 Змея скользнула меж камней, но страх не жал души моей.

Бледный свет Тянулся длинной полосо темным небом и землей, И, гладкой чешуей блестя, Змея скользила меж камней; Но страх не сжал души .

Но людям я не делал зла, И потому мои дела А душу можно ль рассказать? Я мало жил, и жил в плену. Таких две жизни за одну, Но только полную тревог, Я променял бы, если б мог. Я знал одной лишь думы власть, Одну - но пламенную страсть: Она, как червь, во мне жила, Изгрызла душу и сожгла. От келий душных и молитв В тот чудный мир тревог и битв, Где в тучах прячутся скалы, Где люди вольны, как орлы. Я эту страсть во тьме ночной Вскормил слезами и тоской; Ее пред небом и землей Я ныне громко признаю И о прощенье не молю.

Поэмы » Черкесы

Всё, что я чувствовал тогда, Те думы — им уж нет следа; Но я б хотел их рассказать, Чтоб жить, хоть мысленно, опять. В то утро был небесный свод Так чист, что ангела полёт Прилежный взор следить бы мог; Он так прозрачно был глубок, Так полон ровной синевой! Что я глазами и душой Тонул, пока полдневный зной И жаждой я томиться стал.

И, гладкой чешуёй блестя, Змея скользила меж камней; Но страх не сжал груди моей: Я сам, как зверь, был чужд людей. Я полз и прятался, как змей.

Всуе, что я чувствовал тогда, Те думы — им уж нет следа; Но я б желал их рассказать, Чтоб жить, хоть мысленно, опять. В то утро был небесный свод Так чист, что ангела полет Прилежный взор следить бы мог; Он так прозрачно был глубок, Так полон ровной синевой! Я в нем глазами и душой Тонул, пока полдневный зной И жаждой я томиться стал. Из-под ног Катился вниз — за ним бразда Дымилась, прах вился столбом;.

Михаил Юрьевич Лермонтов. Мцыри цитаты и афоризмы

Пушкина сослан в армию на Кавказ. Там знакомится с поэтом А. Одоевским, а также с В. Лермонтов погиб на дуэли в Пятигорске.

9) Змея скользнула меж камней, но страх не сжал души моей. 10) Словно некая белая птица, давно уже рожденная, дремала в сумраке души моей, а я .

Но страх не сжал души моей: Я сам, как зверь, был чужд людей И полз и прятался, как змей.

Мцыри / Поэмы

Узнать, для воли иль тюрьмы На этот свет родимся мы. И в час ночной, ужасный час, Когда гроза пугала вас, Вы ниц лежали на земле, Я убежал. О, я как брат Обняться с бурей был бы рад! Глазами тучи я следил, Скажи мне, что средь этих стен Могли бы дать вы мне взамен Той дружбы краткой, но живой, Меж бурным сердцем и грозой?

Змея скользила меж камней, И ночной, ужасный час, Но страх не сжал души моей: Когда луна пугает вас, Я сам как зверь был чужд людей, Когда.

Но людям я не делал зла, И потому мои дела Не много пользы вам узнать; А душу можно ль рассказать? Я мало жил, и жил в плену. Таких две жизни за одну, Но только полную тревог, Я променял бы, если б мог. Я знал одной лишь думы власть, Одну — но пламенную страсть: Она, как червь, во мне жила, Изгрызла душу и сожгла. От келий душных и молитв В тот чудный мир тревог и битв, Где в тучах прячутся скалы, Где люди вольны, как орлы. Я эту страсть во тьме ночной Вскормил слезами и тоской; Ее пред небом и землей Я ныне громко признаю И о прощенье не молю.

Я слышал много раз, Что ты меня от смерти спас — Зачем?.. Угрюм и одинок, Я вырос в сумрачных стенах, Душой дитя, судьбой монах. Конечно, ты хотел, старик, Чтоб я в обители отвык От этих сладостных имен. Я видел у других Отчизну, дом, друзей, родных, А у себя не находил Не только милых душ — могил! Тогда, пустых не тратя слез, В душе я клятву произнес: Хотя на миг когда-нибудь Прижать с тоской к груди другой, Хоть незнакомой, но родной.

VERSUS. АНАКОНДА ПРОТИВ КРОКОДИЛА!

Жизнь вне страха не просто возможна, а совершенно доступна! Узнай как это сделать, кликни тут!